84-летняя закарпатка 47 лет молится за односельчан

— 1 апреля 1961-го внезапно заболела и умерла моя 18-летняя дочь Мария, — всхлипывает Мария Савко. Из шкафа достает коробку. Показывает фотографии с похорон. — 16 марта 1991-го умер муж Василий, с которым прожила 50 лет. Я себе пояла (дала обет. — ГПУ”): пока смогу, то буду делать Псавтирю и буду молиться за упокой умерших и здравие живых.

Односельчане и жители соседних сел заказывают Савко молитвы. Говорят, хороший Мариин голос выделяется среди других в церкви. Одну молитву женщина вычитывает на протяжении недели. За такой труд дают кто сколько, 20–50 грн.

Мария имела восьмерых братьев и сестер. Среди девочек была самой старшей, поэтому родители отдали ее 16-летней — за сельского юношу Василия. Ему было 27 лет. Сейчас женщина живет в одном дворе с сыном Иваном и его семьей, но в отдельной избе. Ее строила еще с мужем. Дочка Анна живет в центре села. У Савко девять внуков и десять правнуков.

— Банувати'м (жалеть. — ”ГПУ”) не могу, что отец меня отдал за деда, хотя парней и сватов у меня было достаточно, — вынимает из ящика свои фото в молодые годы. На голове повязан платок. — Василий был честным, что мог, то делал. Мы жили в одной хижине с его матерью и сестрой, уживались вместе. Хижина была ничего себе так, а потом начала крыша протекать. А я хотела новую, так мы начали строить. Было тяжело, потому что муж заболел и за восемь лет ничего не мог делать, не мог даже кушать.

В юности Мария Савко нанялась к евреям в Белках за 11 км от Малого Раковца. Проработала 12 лет.

— Приходила к ним два раза на неделю. Стирала платья с девяти семей, убирала в их хижинах, брала домой белье вываривать. Зелман, у которого в буфете убирала, давал по две буханки хлеба. Хорошо платили, в месяц выходило теми старыми деньгами до двух сотен. Жиды говорили, что и пенсию у них заработаю. Но в 1961-ом они поехали в Америку. Проработала всю жизню, а трудовой книжки так и не имела никогда. Государство мне дает с осени пять сотен гривен.

В селе Марию Савко прозывают Танцошкой.

— 65 лет тому назад шла с ведрами к колодцу за водой. А муж гнал на пашу корову. Около дороги сельские ребята развлекались, пели, играли на гуслях. Это была неделя Божья. Один парень говорит: ”Василий, будь добр, пусти жену нам затанцевать”. ”Пусть идет, — ответил он. — Не нужно вам будет и музыку — будете бить в ведра”. Сбоку стояла соседка, у которой были две неотданные дочки, и обе имели детей. И она очень разозлилась, что меня зовут танцевать, а ее девушек — нет. Разозлилась и сказала: ”Танцошка”.

До тех пор Марию Савко дразнили Черешенкой (черешней. — ”ГПУ”).

— Баба Елена, отцова мать, была очень красивая — круглолицая. Мама тоже красивая. И нас, детей, за красоту Черешенками называли, — гордится женщина.

— Баба на ходу рифмует, — говорят о Савко односельчане. — Кладет руки на пояс, пританцовывает и напевает коломыйки.

Для ”ГПУ” женщина вспоминает песню, которую услышала в 6 лет. Ее пела ее баба Мария над венком. Его плели для соседки, которая выходила замуж.

Теги: молиться, односельчане, умерший, живые

4 Коментувати

Ділитись

На головну

Додати в закладки

Версія для друку

Переслати