О том, что пейзаж – категория непостижимая, я впервые поняла в Коктебеле на могиле Волошина. В Крыму они особенные, ежеминутно меняющиеся. Смотришь – то же море, та же глина и камень, но вот набежала тучка, фонарь солнца изменил ракурс... и видишь совсем иное. Долго-долго сидела в знаменитом волошинском каменном кресле, смотрела во все свои сильно близорукие глаза... Уйти и оторваться, спуститься к суете пляжа было невозможно, немыслимо, неестественно в том моём состоянии. Хотелось оставаться здесь, среди ржавых, выпеченных на солнце трав, как можно дольше.
Неплохо завещал, – подумала тогда я и позавидовала, как может завидовать великому, всякий, погрязший в рутине жизни, обыватель. Признаюсь, была на могилах Пушкина, Лермонтова, Грибоедова, но такой языческой близости к небу и разлитости в природе никогда не чувствовала.
Фотографироваться на фоне могилы не стала. Не люблю. Да и что за манера? Памятник гению – и ты рядом, лишний, не из той оперы. Зачем, собственно? И я тут был, мёд пиво пил... Ну, был, ну пил, приобщился, пощекотал гордыню.
Отвлеклась. Вернусь к нашим родным закарпатским пейзажам. Они не похожи на крымские, более статичны и монументальны. Не акт, не аксиома. Чисто моё наблюдение. Каждое утро распахиваю дверь, и на меня обрушивается восходящее солнце. Сначала оно приходит предчувствием, между двух гор разливается чуть заметный свет, потом обозначается полоской. Даже, когда солнца нет, оно спрятано и томится за тучами, его присутствие всегда ощущается.
Можно ли написать пейзаж? Можно ли передать то особое состояние природы и человека в нём? Часто-густо смотришь на картину, всё вроде бы есть: деревья, поляны, травы, а не трогает. Пусто. Безусловно, настоящие пейзажи может осилить рука только великого мастера. Нам, простым смертным, не всегда бог даёт чувство единения с природой. Живёшь в ней – глух, слеп и нем. Когда-то с удовольствием прочитала великолепный рассказ Андрея Битова. Если правильно помню, назывался "Человек в пейзаже". Вот там как раз очень лихо обо всём этом. Правда, герои говорят об искусстве сильно выпимши, из состояния особой прозорливости в алкоголе на протяжении всего рассказа не выходящие.
Что она, природа, нам говорит? Ведь не зря создатель придумал нас, созерцателей, заставил копошиться, жить в её лоне. Одно знаю точно. Только тут можно избавиться или хотя бы притупить ту агрессию, которая накопилась в нас за долгие годы жизни в цивилизации...
