Коза жуёт сено, колокольчик тихо позванивает в такт. По улице ездят сани, возят сено и навоз, лошади тоже с бубенцами. Диссонанс и какофония – бензопилы. Они жужжат со всех сторон, как оглашенные, режут привыкшее к тишине ухо. К обычным сельским звукам добавился плач котов. Они дружно решили марта месяца не дожидаться и завыли в оргиях. Наша городская кошка Алиса пренебрегла аккуратным, в корне поменявшим имидж, Мидянкиным Грицьком и ночью, поддавшись общему эротическому экстазу, завеялась блудить. Теперь, свернувшись клубочком на кровати у печи, отсыпается и даже чуть похрапывает. Грицько сидит в позе кошачьей копилки, хвост обминает лапы, кончик языка (признак особого состояния котячьего транса) наружу. Коты продолжают выть во дворе. День морозный и солнечный. Неплохо бы выгулять беременную Милку.
Я принесла козе яблоко, для удобства поедания порезанное на дольки, которое она тут же благополучно сжевала, отвязала верёвку и повела к реке. Милка плелась без охоты, пятилась, садилась в снег, пугалась лая собак, наконец, освоилась, пошла уверенной козьей походкой.
На реку мы ходим нашу нивку, потом по соседской тропинке чуть вниз, перепрыгивая канавки. На месте оказалось, что русло реки разлилось и образовало новый рукав. Суша, через которую мы на неё попадали, теперь стала дном. Вода огибала небольшой, оставшийся незатопленным островок, и возвращалась на круги своя, текла под ближний наш мост. Мы с Милкой остановились на кромке незатопленной земли. Коза сразу же принялась жевать кустарник. Ветки на её зубах хрустели, как сахар рафинад, и верилось, что они действительно сладкие и очень вкусные. Я привязала козу и занялась своим делом. Мне предстояло решиться и, наконец, сделать ЭТО. Признаюсь, на Крещение насмотрелась на моржей по телевидению, и так захотелось самой попробовать. Великая сила влияния визуального ряда на наши мысли и действия. К тому же мой старший сын, как оказалось, уже несколько лет с удовольствием ныряет на карьере и всегда возит с собой в машине полотенце. Видела его как-то после процедуры: весёлый, улыбается.
Вода была прозрачной и быстрой, но мелкой, в лучшем случае закроет лодыжку. Для храбрости я перестала совсем думать и разделась. Коза стыдливо отвернулась к кусту. Голому человеку ничего не остаётся делать, как начать действовать.- Для чего-то ж он разделся. Я пошла по камешкам, быстро легла плашмя, почувствовала, что спина остаётся снаружи, пробка-живот препятствует моему полному погружению, быстро перевернулась, цепляясь за дно, чтобы не снесло течением. Миг – и я выскочила на берег, встала на маленькое полотенце и принялась обтираться. Тело жгло, капли как будто сами высыхали на коже. Холода не чувствовалось. Было радостно и хорошо. Хорошо жить!
Домой мы шли тем же маршрутом, перепрыгивали через канавки, лужи и ручейки. Милка шла спокойно, из неё, как из рога изобилия, сыпались на снег чёрные, блестящие, похожие на только что обжаренные кофейные зёрна, козячки. Выкидывала она их часто, без всякого напряжения и усилий, не останавливаясь и не предавая действию никакого значения.
У порога нашего деревянного домика она зазвенела колокольчиком, в дверях показался Петро, взял из моих рук верёвку и яблочную половинку, угощение и поощрение для послушной Милки, и повёл животное в сарай привязывать. Вечером я свернулась калачиком, спином к жаркой, нагретой печью стене, и заснула сном ребёнка.